Чтобы пережить горе тебе нужно:
“вытереть слезы/выплакать его”,  “заботиться о себе/жить ради…”, “выйти замуж/оставаться одной”, “вернуться домой/переехать”, 
“убрать его вещи/всё оставить как есть”, “съездить отдохнуть/загрузить себя работой”, “обратиться к психологу/сходить к гадалке”, 
“выпить антидепрессантов или водки, и конечно держаться, крепиться, быть сильной”.

Да, действительно нужно быть сильной. Иногда, для того чтобы выдержать поток ценных указаний, которые бывают диаметрально противоположны, банальны, сухи, и редко имеют хоть какое-то отношение к реальности, к действительности, к тебе.
“Надень шапку, мне холодно”– говорю я сыну, когда мне кажется, что ему необходимо утеплиться. Мы всегда смеемся над этими словами, хоть я довольно часто их произношу. Действительно, звучит смешно. Но честно. Это мне в данный момент холодно. Или я думаю, что замёрзла бы, если бы была без шапки. И от того мне кажется, что сыну непременно тоже должно быть холодно. Яжемать, я забочусь. Кстати, вместо шапки может быть (и бывает) всё что угодно. “Холодно” – тоже бывает другим. Но я всегда произношу именно эти слова, когда ловлю себя на том, что хочу дать очередной “совет о себе”. Фраза хоть и звучит в виде указания, но мы всегда знаем, что она не обязывает кого-либо что-либо выполнять. Она напоминает и мне, и сыну, о том, что в ней только мои переживания, основанные на опыте или предположениях.
Обычно мальчик отвечает, что ему ” нехолодно” и он “оденется”,если “замёрзнет” или попросит о помощи.

Чужое мнение о том, что мне нужно, я стараюсь рассматривать по примеру с шапкой. Как бы переворачиваю рекомендации, отвечая на вопрос, почему совет может быть актуален не для меня, но для того, кто его дал? После этого становится проще отнестись к сказанному не как к мнению обо мне или попытке повлиять на мою жизнь, а как к проявлению собственных переживай. Очень часто самим советчикам “холодно”: больно, страшно или одиноко. И в большинстве случаев, я вовсе не должна даже примерять их “шапку”, не говоря уже о том, чтобы надевать.

Когда, спустя полтора месяца после гибели мужа, говорили, что пора уже “двигаться дальше”, я плакала. Мне казалось, что меня торопят, обесценивают утрату. Я чувствовала, что не могу никуда двигаться. Боялась, что возможно, со мной происходит что-то не то, от чего я не восстанавливаюсь так скоро, как должна по мнению окружающих. Наверное я бы меньше плакала, если бы смогла услышать эти призывы по-другому: “Нам тяжело смотреть на твою боль и страшно, что это может случиться с нами”. Но чужие опасения не обязывают меня переживать горе быстрее.

Когда, по прошествии двух месяцев после похорон, знакомая написала в сообщении, что она страдала бы иначе чем я, была бы более стойкой и сильной, я еле удержалась чтобы не написать в ответ о вполне вероятной возможности однажды убедиться в справедливости её утверждения. Сейчас, я прочитала бы её письмо так: “Мне страшно представить, что горе от потери может быть так велико, что с ним можно не справиться”. Но чужой страх не обязывает меня справляться с утратой “лучше”.

Когда после смерти Олега, наша соседка подошла ко мне со слезами и буквально просила, не упускать время, потому что ребенок вырастет, уйдет, а я останусь одна с десятью кошками, в возрасте, когда уже никому не буду нужна, я увидела в её глазах: “Мне жалко себя и своих упущенных возможностей. Нужно было устраивать личную жизнь, а не посвящать всю себя сыну”. Я смогла ей посочувствовать. Но чьё-то разочарование не обязывает меня выстраивать жизнь по чужому сценарию.

Когда, узнав, что я участвую в проекте поддержки вдов, подруга с тяжёлым вздохом произнесла: “Будь счастлива, Нина, у тебя же всё для этого есть”, я расстроилась. Потому что мне казалось, что она меня знает. Подруга не спросила, счастлива ли я. Она сказала правду, у меня всё есть, но она не учла того, кого нет. И это в моей жизни тоже есть. Но я постаралась услышать так: “Я бы не стала заниматься чем-то настолько напоминающим о том, что случилось, если бы была счастливой. Мне больно и страшно думать, что Нина несчастна и помнить о том, что с ней произошло”. Но чужие переживания не обязывают меня изображать кого-то, кем я не являюсь.

“Дорогая, это моя жизнь. В ней есть счастье, и грусти в ней тоже быть. Моя жизнь такая, как бы она тебя не пугала и не расстраивала. И если ты волнуешься обо мне, то мне “не холодно””- ответила я. Если бы окружающие тоже понимали, что они говорят о себе, что иногда это им “холодно” и “нужна шапка”. Что вместо ценных указаний, можно просто спросить о том, что нужно тебе. Они с удивлением обнаружили бы, что ты в состоянии ответить, раньше или позже. И худо-бедно оценить, описать свое самочувствие. И даже “шапку надеть” можешь, ну или попросить. Главное знать, точно знать, что когда “мороз”,те, кого можно попросить рядом. Просто рядом. Или недалеко где-то. Но желающие услышать или готовые “шапку” принести. Не свою, а ту, которая тебе нужна. Было бы больше пользы, если бы близкие понимали. Но, по опыту, чтобы избежать больших обид и разочарований, иногда вполне достаточно одной понимающей. Тебя.

 

Автор: Нина Рябова (Перунова)

Последние новости

16.02.2021

Она очевидно не пережила утрату

Автор: Нина Рябова (Перунова) На днях снова столкнулась с

09.02.2021

О принятии

Вдове очень часто приходится слышать в свой адрес из

Post a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *